*
Главная » Хореография » «Очаровала, покорила, обворожила…»

«Очаровала, покорила, обворожила…»


   			«Очаровала, покорила, обворожила…»

Источник: http://vesty.spb.ru

 

Балерину Ольгу Спесивцеву считали гениальной жемчужиной русского балета, но за границей называли «большевичкой» и даже «русской шпионкой».
Еще бы: ее мужем одно время был Борис Каплун – приближенный всесильного петроградского руководителя Григория Зиновьева, создатель… первого петроградского крематория, чем он был чрезвычайно горд, видя в этом свою всемирную миссию.

«ГРАЦИОЗНОЕ ДИТЯ»
Ольга Спесивцева окончила в 1913 году Санкт-Петербургское театральное училище, была принята на петербургскую сцену императорской балетной труппы, дебютировав на сцене Мариинского театра в балете «Раймонда».
Понятно, что у такой красавицы поклонников было предостаточно. Например, театральный художник мейерхольдовец Владимир Дмитриев. Он слал ей прекрасные рисованные письма, но был для нее слишком молод. Другой воздыхатель – литературный и балетный критик Аким Львович Волынский, который вскоре стал ее гражданским мужем. Танец Ольги Спесивцевой буквально околдовал его, и он уверовал в нее как в величайшую артистку. Аким Волынский сравнивал ее с врубелевской царевной-Лебедью.
Аким Львович стал бывать на спектаклях Спесивцевой, на ее репетициях, приходил к балерине домой и засиживался допоздна. Мать балерины никак не могла уяснить подлинных причин визитов неистового поклонника, истолковывая их в весьма нелестном для него смысле…
Третий поклонник – Сергей Дягилев, который поставил себе целью «завладеть» Спесивцевой для своей антрепризы. Ему удалось вырвать ее из-под влияния Акима Волынского, и в 1916 году Спесивцева после осенних гастролей в Осло приыла в Нью-Йорк, где исполнила «Призрак розы» с Вацлавом Нижинским.
И, наконец, художник Лев Бакст – он тоже был без ума от балерины. Причем он был влюблен в нее трогательно и безответно. Несколько лет он без всякой надежды на удачу отправлял ей послания: «Дорогая Оля, С невыразимой радостью я читал Ваши чудные письма. Мне казалось, я слышу Ваш голос и вижу, как на Ваших губах расцветает сначала робко, а затем все отчетливее Ваша уклончивая и такая необыкновенная улыбка … Мне бы хотелось видеть Вас счастливой и довольной и уберечь от необдуманных шагов…
Ах, прелестная Оля, трогательное, грациозное дитя! Ваши слезы и следом Ваша счастливая улыбка, словно солнце, пробившееся сквозь тучи и прогнавшее их, оставили в моем сердце неизгладимый след. Вы меня очаровали, покорили, обворожили … Вы несравнимая и несравненная! Берегите здоровье и щадите Ваши хрупкие косточки. И верьте искреннему восхищению Вашего Бакста».
Впоследствии Бакст готовил автобиографический роман «Жестокая первая любовь». Произведение так и не было закончено: есть лишь две толстые тетради рукописного текста с большим количеством правок. Художник вспоминал события тридцатилетней давности. Изменив имена действующих лиц, он описал свою молодость, увлечение актрисой французской труппы Михайловского театра…
Ольгой Спесивцевой восторгался юный Дмитрий Шостакович, а поэт Осип Мандельштам, увидев балерину в «Жизели» , посвятил ей строки: «Теоретики классического балета обращают громадное внимание на улыбку танцовщицы -– они считают ее дополнением к движению, истолкованием прыжка-полета. Но иногда опущенное веко видит больше, чем глаз».

Читать на эту тему:  Майкл Флетли и Lord of the Dance: Dangerous Games

ЖЕНА ЧЕКИСТА
Во время Гражданской войны, когда в Петрограде царили голод, разруха и террор, Ольга Спесивцева – на сцене. С 1918 года она уже ведущая танцовщица, а с 1920 – прима-балерина Мариинского театра. В немалой степени в этом была заслуга Бориса Каплуна, в 1920 году – управляющего делами отдела управления Петроградского губернского исполкома.
Его считали одним из самых эксцентричных персонажей новой советской элиты. Он причислял себя к богеме: в свой кабинет в здании Главного штаба он приглашал художников и поэтов «пробовать» конфискованный у чернорыночников эфир. Там же держал коллекцию орудий грабежей и убийств, от отмычки до пулемета, – для будущего музея преступности.
В общем, был под стать своему патрону, Григорию Зиновьеву, про которого Лев Троцкий вспоминал: «Когда дела шли плохо, Зиновьев ложился обычно на диван, не в метафорическом, а в подлинном смысле, и вздыхал…». А комиссар путей сообщения Петроградской трудовой коммуны Нагловский, работавший под началом Зиновьева, оставил о нем такие воспоминания: «В периоды опасности… Зиновьев превращался в дезориентированного, панического, но необычайно кровожадного труса. В периоды же спокойного властвования Зиновьев был неврастеничен, безалаберен…»
Бориса Каплуна называют одним из первых советских чекистов. Достоверно это неизвестно, но ему, действительно, были доступны самые верхи тогдашней власти. Однако близкое знакомство с Борисом Каплуном сыграло потом злую шутку в судьбе Спесивцевой, сказалось на нее репутации: ее называли и «большевичкой», и «русской шпионкой», хотя она такой, конечно же, никогда не была.
Как бы то ни было, но именно влиятельный Борис Каплун помог Спесивцевой в 1924 году эмигрировать вместе с матерью, якобы, на лечение в Италию. Однако балерина осталась во Франции, где в 1924—1932 годах выступала в парижском «Гранд-Опера», став ведущей приглашенной балериной парижской Оперы.
А судьба Бориса Каплуна оказалась печальной, как и у большинства романтиков революции. К концу 1920-х годов он отошел от политической деятельности, стал администратором-хозяйственником. Работал в должности заместителя директора авторемонтного завода № 1 Наркомата тяжелой промышленности СССР. Но это не уберегло его от гибели: в мае 1937 года был арестован, обвинен в участии в троцкистской террористической организации. В ноябре того же годы была расстрелян…


   			«Очаровала, покорила, обворожила…»

Борис Шаляпин. Портрет Ольги Спесивцевой. 1932 г.

«ГДЕ ДМИТРИЕВ?»
Ольга Спесивцева вырвалась из Советской России. Казалось бы – свобода, никаких оков большевистского режима. Но – ничего подобного: балерина чувствует себя глубоко несчастной. Во время репетиции балета « На Днепре» Сергея Прокофьева в парижской Опере артист и хореограф Сергей («Серж») Лифарь оказался свидетелем того, как Спесивцева в припадке ревности хотела выброситься из окна.
«Художественные ассоциации, вызванные личностью Спесивцевой, довольно показательны: образы Лермонтова, Врубеля, Гоголя. Ее постоянная натужная набожность, какая-то декоративная боязнь дьявола, доходящая до смешного (мыла голову шампанским, «предохраняясь» тем самым от нечистой силы), вызывали откровенную иронию и непонимание со стороны окружающих», – отмечает известный искусствовед, писатель, культуролог Ольга Ковалик, автор книги «Повседневная жизнь балерин русского Императорского театра».
«Мне постоянно твердили, что Спесивцева необыкновенно хороша. В день, когда меня ей представили, я был крайне разочарован – худоба скелета, бледное лицо. И лишь легкая асимметрия черт, тонких и правильных – особенность большинства красивых лиц – удержала меня от ошибочного приговора», – вспоминал французский балетовед Андре Шайкевич.
Еще в 1934 году у Ольги Спесивцевой появились первые симптомы безумия. Это случилось в Сиднее, где она гастролировала в качестве звезды труппы Анны Павловой. Она постоянно твердила, что окружена врагами, намеревающимися украсть и уничтожить цветы, которые дарит ей публика. Ни слова не говоря, Спесивцева прерывала репетиции и уходила бродить по городу…
«Множество причуд и странностей Спесивцевой одни объясняли недостатком ума, другие относили за счет первых симптомов душевной болезни. Разлад между интеллектуальными способностями и творческими возможностями все больше расшатывал психическое равновесие балерины, пока, наконец, не разрушил его окончательно», – отмечает Ольга Ковалик.
В декабре 1940 года в нью-йоркской гостинице Спесивцева пыталась выброситься из окна сорокового этажа. Ее определили в клинику для душевнобольных…
В 1943 году признаки болезни проявились особенно тяжело, балерина все сильнее теряла память. Балетную карьеру пришлось бросить, двадцать лет, с 1943-го до 1963-й, она провела в психиатрической лечебнице. Память постепенно восстановилась, самочувствие балерины улучшилось, но вернуться на сцену она уже не смогла по возрасту. Однако голова была ясной.
Письмо, которое Ольга Спесивцева отправила из русского пансиона под Нью-Йорком своим ленинградским родственникам, заканчивалось неожиданным вопросом: «Где Дмитриев?». Почему на склоне жизни она вспомнила про своего поклонника, отчаянно влюбленного в нее?..
Последние ее годы оказались достаточно благополучными. Ольга Спесивцева провела их в пансионате Фонда Льва Толстого, организованном дочерью писателя Александрой для одиноких соотечественников. Балерина приобщилась к церкви, постоянно причащалась, много общалась с артистами балета и, наконец, опубликовала описание своего экзерсиса.
Судьба отмерила ей девяносто шесть лет жизни. Скончалась Ольга Александровна в 1991 году – практически совсем недавно. Ниточка судьбы соединила ее, успевшую прославиться в дореволюционной России, с нашими временами.
Петербургский хореограф Борис Эйфман поставил на тему ее жизни и судьбы балет «Красная Жизель», который с огромным успехом был показан во многих странах. А кинорежиссер Алексей Учитель снял фильм «Мания Жизели», посвященный судьбе Ольги Спесивцевой.

Читать на эту тему:  Балет «Скрипач на крыше» — 29 июня в Центре Сузан Далаль

Сергей ЕВГЕНЬЕВ
Специально для «Вестей»

Не пропустите самое важное из жизни балета — подпишитесь на наш телеграм канал — https://t.me/balet24

Оставить комментарий

Ваш email нигде не будет показанОбязательные для заполнения поля помечены *

*

Яндекс.Метрика